Самые Близкие

Отец

Родителей отца я не помню. Знаю только, что дедушку звали Багдасар. А бабушку Саннам.  Мой папа, Хачатуров Вартан Багдасарович 1905 года рождения. Он родился первого января. Умер в 1969 году, 20 мая. У него был старший брат, Месроп. Он примерно 1885 года рождения. На пятнадцать лет или на днадцать он был старше отца. Он умер во время войны, в 1942 или в 1943 году. Его жену звали Аннуш, но о ней я знаю только, что она родила двоих. Сурен умер в 16 лет от менингита, в конце сороковых. А Гарник, второй сын её женился на Хасмик и от Хасмик у него было двое мальчиков: Лев, он женился на русской, Лена её зовут. У них трое детей. Один умер от инфаркта в 30 лет. Прямо сидел в машине за рулём и умер.

Ещё у папы была сестра, Мария, Мелкунян по мужу. Мужа звали Мугуч. У неё с ним было что-то вроде пятеро детей. Я помню Берсик, Арарат, Ангин... а больше не помню. Они жили в Гюмри, потом это назвали Ленинакан, теперь опять Гюмри называют. Там землетрясение было, седьмого декабря 1987 года, знаменитое, ещё в Спитаке, так там вообще, земля открылась и закрылась. Погибли там они почти все.

Вот, их было трое детей у Багдасара и Саннам. Отец был самым младшим. Он был дважды женат. Первую жену звали Зепет и у него от неё было двое сыновей, Володя (1927 -?) и Жора, Георгий (1931-?). Сразу после его рождения, отец с Зепет разошлись. Она уехала в Армению, но приезжала, если дети болели или что, а потом, когда Володе было пять лет, она вдруг отдала его туркам, которые жили в Азербайджане. В поезде, разговорилась, сказала, муж меня бросил с двумя детьми. Не знаю, как прокормить. Они были зажиточные, говорят, давай, мы старшего вырастим, дадим образование, всё, он хирургом стал, знаменитым, говорят, был. Но потом, когда его нашли, пришли к нему, он сказал, знать никого не хочу из той семьи, что меня бросила. У него и фамилия другая, не Хачатуров, но больше я о нём ничего не знаю.

Я вот только удивляюсь, что это за мать такая была, что вот так просто отдала сына. Но тогда это было просто, без документов, без ничего.

Это как с братом отца было, с Месропом. Он ведь тоже отца чужим людям отдал в Грузии. Отцу тогда всего три годика было. Отец тоже не смог брату простить. Вот не смог и всё, когда тот его нашёл, когда отец уже женился, дети у него были, Месроп говорит, прости меня. А отец не смог. И они вообще не общались. Но с внуком Месропа Львом мы знакомы, он тоже в Тбилиси жил и живёт...

Мать

Моя мама, Арисяк Маргарьян, была единственная дочь Маркара Маргарьяна и его жены Марии. Маркар сам родом из Турции, он воевал с Андроником, был его правой рукой. В 1915 году они бежали из Турции в Армению, затем в Тбилиси, потом в Армавир. Я о них почти ничего не знаю. Знаю, что эта бабушка была долгожительницей, она умерла в 98 лет, а её мама, моя прабабушка дожила до ста четырёх лет.

Что сказать о маме. Она родилась в 1912 году, 17 февраля. Первый раз вышла замуж неудачно. Дело было в Армавире. Она родила девочку Кнарик. Когда девочке был один год, в 1929 году, они с мужем приехали в Тбилиси. Вот однажды, она пошла работать, это когда она уже с первым мужем разошлась, а её мать, моя бабка Мария, взяла и отдала Кнарика отцу, чтобы «освободить» мою маму, как она говорила. А отец Кнарика вернулся в Армавир, девочку вырастила его сестра, фамилия у неё была по мужу Полусян. Этот Георгий Полусян жил в Сталинграде, по-теперешнему Волгоград. Мать искала Кнарика, боже мой, как она убивалась, нам рассказывала, седая была, искала, искала... отец тоже ездил, весь Армавир изъездил, нигде не нашли, так её прятали. Потом только Кнарик сама мать нашла. Письмо ей написала, но адреса не знала, а через знакомых. У соседки в Сололаке, в Тбилиси, это письмо три года пролежало, пока соседка передала. Было это в 1953 году. Вот такая история про нашу маму и про её старшую дочку.

Потом она второй раз вышла замуж. В 1931 году. За Хачатурова Вартана и стала Хачатурова. Получается, когда они сошлись, у неё была где-то дочь и у него тоже двое сыновей. Старшего, Володю, его мать отдала туркам, а младший с нами жил. Та мать была немного сумасшедшая, странная. Мы о ней ничего не знаем и не надо.

А вот у мамы с папой нас было пятеро, вернее шестеро, но Света померла от водянки, когда ей было пять лет. Нас было пять девочек. Старшая, Женя, 1932 года рождения, потом Маня, Мария, 1935 года, потом я, Офелия; я родилась в 1937 году, Роза родилась в 1941, Света в 1945, это она умерла от водянки в 1950, ещё Сусанна, она была холостая, так получилось. Они все уже умерли, одна за другой, кроме Розы, она ещё жива, у неё сын Артур. А Женя, Маня и Сусанна умерли, Сусанна в 2004, Женя в 2005, Маня в 2006. Вот мы сюда приехали, а они ушли одна за другой, каждый год.

Вот, что ещё сказать... У Жени было пятеро сыновей и дочка, у Мани – две дочки, и у меня двойняшки Гарик и Инга. Муж у меня Сергей Нерсесян, он 1935 года. От него мои дети Инга и Гарик. Они родились в 1965. У них свои семьи. Гарик женился на Каринэ Оганесян. Она дала ему Давида (2006) и Марка (2011). Хорошие такие мальчики. Они все здесь живут, радость моя. И дочка Инга. Она вышла замуж за афганца, но он гражданин Франции, правда, мусульманин, ну так что ж, лишь бы человек хороший был. Валид его зовут, Шамс Абдуль. Там такая история была, они пять лет перезванивались, но ей не сказали, что он мусульманин. Потом приехал знакомиться, ну, так не отправишь же его. Вот, ничего, хороший человек он.

Муж

О своём муже скажу тоже. Его родители, Нерсесян Оганес 1913 года рождения, а мать Ноэмзар, Мартиросян в девичестве, говорят 1917, но этого никто не знает, сколько ей было лет, метрики не было, так и жила, в паспорте прописали 1917, год революции. Пусть будет, значит. Сергей у них был старший, он тридцать пятого года, на два года меня старше. У него было два брата и две сестры. После него родилась Евгения, она, как я, 1937 года, потом Георгий – в сороковом. Шота родился 23 февраля 1943 года, день советской армии, и последняя была Розалия, в 1954.

Я у них была первая невестка. Такой порядок у них был, что свёкор со мной не разговаривал и я не могла к нему обратиться. Тринадцать лет так было. Я уж привыкла. Но потом другие невестки появились. Времена поменялись. Они с ним разговаривали. А я что, деревенская что ли? Я тоже, помню, с ним заговорила, так он вначале убегал, уши закрывал, чтобы меня не слышать. Но потом ничего, привыкли.